Жил полуостров.
Море, виноград и люди, которые тоже жили, но с ощущением внутреннего несоответствия.
Документ есть, а чувство дома не совпадает с тем, что написано в бумагах.
Зима тогда выдалась нервной.
Рядом уже всё произошло.
Киев отшумел, власть сменилась.
Вместе с этим исчезло привычное понимание, что будет дальше.
Майдан закончился многоточием.
И это многоточие потянулось туда, где привыкли жить спокойно, но очень хорошо понимали, чем такие многоточия заканчиваются.
Многие перестали молчать, иначе уже не получалось.
Митинги.
Флаги.
Хотелось не обсуждать прошлое, а определиться с будущим.
А потом появились долгожданные, но неожиданно спокойные, собранные люди в неопознанной форме.
Очень вежливые.
Такие, рядом с которыми не спорят.
Не потому что нельзя, а потому что не нужно.
И их присутствия оказалось достаточно, чтобы лишние движения сами по себе растворились в растерянности.
А ещё были крымчане.
Обычные, вчера ещё мирные.
Те, кто понял, что дальше отступать уже некуда.
Стояли рядом.
Поэтому и обошлось.
Без выстрелов.
Без тех последствий, которые потом долго называют неизбежными.
Дальше - привычное.
Америка сказала: нельзя.
Так, как говорят те, кто давно привык, что их слова должны восприниматься не как мнение, а как правило.
Европа сказала то же самое.
Чуть мягче, с паузами и аккуратной интонацией.
С выражением лица, в котором больше обязанности реагировать, чем понимания того, на что именно реагируют.
А полуостров плевал на это, продолжая жить.
С точным совпадением внутреннего и внешнего в людях.
И это оказалось главным.
Не решение, не подпись, а именно такое совпадение.
Решения не принимаются в момент подписи.
Они зреют долго, почти незаметно.
Но потом становятся очевидными настолько, что остаётся только оформить их в слова.
И отменить уже нельзя, потому что они стали частью реальности.
Реальности, где море, солнце и люди.
У которых исчезло чувство временности, и появилось ощущение - свои.
А это, пожалуй, единственный итог, который не требует ни объяснений, ни согласований.Источник

С тех пор как стало понятно, что старому миру пора на покой, большая политика аккуратно разложилась на три типа.
Во-первых, политики, которые сначала думают.
Мы их знаем, уважаем.
У них всё по полочкам.
Горизонт - лет на десять вперёд.
Всё ещё только в процессе, но они уже знают, чем это закончится.
Такие, разумеется, лучше политиков, которые сначала делают.
И делают чаще всего провально.
Бывает, не подумали.
Потом нудно объясняют, что так и должно было быть, просто не срослось.
А ещё есть Дональд Трамп.
Этот сначала говорит, потом делает, потом думает.
И сразу заявляет, что всё сказанное нужно было понимать не так, как поняли.
Высший уровень последовательности - когда противоречие превращается в стратегию.
Казалось бы, решил поездку в Китай перенести.
Ненадолго.
На месяц.
Месяц в политике - величина растяжимая.
У него это не срок, а настроение.
Сегодня - месяц.
Завтра - "позже".
Потом - "в подходящий момент".
Формулировка живёт дольше самой поездки.
Эксперты, как водится, всё-всё объясняют.
Вера в себя - их основной ресурс.
Профессиональный.
Но следом от Трампа звучит: "С Ираном закончится всё быстро".
И теперь уже, в контексте Китая, это означает только одно - быстро никто не собирается заканчивать.
Возникает ощущение, что проверяют всех.
Противников - на прочность.
Союзников - на терпение.
Нейтральных - на способность оставаться нейтральными, когда становится дорого.
Европа в данной ситуации ведёт себя молекулярно.
В смысле, её желание что-то делать видно только под микроскопом.
Сидит поникнув лицом, оплачивает последствия.
Беспомощность - дорогое качество.
Параллельно возникает тема Кубы.
Когда большая история в Иране начинает затягиваться, всегда полезно иметь компактную где-то рядом.
Там будет проще объяснить успех.
Тем временем финансовые рынки начинают реагировать.
Цена на нефть ведёт себя нервно.
Дёргается в ценовом коридоре на бирже с почти клинической лихорадочностью.
Публике объясняют, что это естественно.
Глобальные процессы.
Всё само.
Само по себе в политике обычно ничего не происходит.
Даже случайности.
Фраза "всё под контролем" звучит регулярно.
Управление вниманием - отдельное мастерство.
Публику переключают новостным тумблером, который щёлкает по мозгам, как саечка за испуг.
Смысл происходящего складывается не из слов - из последовательности действий.
Хотя победа в такой конфигурации не выглядит как парад.
Выглядит как ситуация, в которой не достигнуты цели, а значит, объявить поражение тоже невозможно.
Очень современная форма успеха.
Трамп в этом жанре чувствует себя уютно.
Он умеет создавать ощущение финала в каждом выступлении.
И одновременно оставлять пространство для продолжения.
Потому что финал - не точка.
Финал - интонация, которой можно прикрыть отсутствие результата и при этом выглядеть человеком, у которого всё под контролем.
Сначала звучит версия.
Потом под неё подтягивают реальность.
Дипломатия упростилась.
Раньше её учили, долго и элитно.
Теперь достаточно быдловатого гонора.
Экономика пытается держать лицо.
Паника - внутрь.
Оптимизм - наружу.
Никто никому не перезванивает.
Все уже всё сказали.
А внизу - люди.
Они привыкают быстрее всех.
К словам без смысла и к смыслам без слов.
Трамп это чувствует.
Поэтому говорит.
Часто.
Громко.
Чтобы звук шёл впереди смысла
и глушил вопросы на подлёте.
А вопросы всё равно долетают.
В основном самые неприятные.
Они вообще живучие, избавиться от них трудно.
Потому что слова - шум.
А смысл имеет дурную привычку всплывать не вовремя.
И остаётся только хитрить.
Не отвечать, а звучать.
С хорошей подачей.
С физией человека, который не просто знает больше остальных, а ещё и слегка устал от собственного знания.
Это производит впечатление.
Особенно на тех, кто уже задолбался понимать.
Чем меньше в словах содержания, тем больше в них нажима.
Смысл требует точности.
Нажим требует только голоса.
А много голоса - удешевляет смысл.
С такой "политикой" не выигрывают, а просто уравнивают свои позиции с теми, кто давно предлагал договариваться на равных.
И хорошо, что к равным они дойдут уставшими.Источник

В новом сериале "Князь Андрей" есть интересная сцена.
Ключник Андрея, Амбал, спрашивает:
- А в Киеве как дерутся? На каком языке разговаривают?
Князь отвечает:
- На нашем языке. И дерутся как мы. Здесь князей много, и все они от одного нашего рода. От одного корня - Рюриковичей.
И вот тут понимаешь: в ответе князя явно не хватает первой фразы:
"Объясняю для тугодумов и идиотов".
А дальше - остальной текст.
С долгим, тяжёлым взглядом прямо в камеру.Источник

Человек.
Венец эволюции.
Сложнейший механизм: мозг, память, логика, речь, способность строить атомные станции и объяснять оппоненту, почему тот неправ.
Но природа всё-таки оставила одну кнопку аварийного отключения.
Потому что, когда начинают играть гормоны - межушье перестаёт отвечать за межножье.
Я знаю одного инженера.
Умнейший человек. Кандидат наук.
Такие задачи решал, что половина его института не понимала даже формулировки.
Встретил женщину.
И в системе что-то отключилось.
Как рубильником оборвало.
Он ей говорит комплименты - она фыркает.
Он ей дарит цветы - она выбрасывает.
Он ей читает стихи - она спрашивает:
"Это надолго?"
А он - всё равно.
Потому что гормоны не видят красных линий.
Гормоны не вникают в детали.
Гормоны не спрашивают: удобно ли сейчас, правильно ли, разумно ли.
И тут, конечно, скажут: "А как же любовь?".
Любовь, дамы и господа, появляется немного позже.
Когда гормоны уже сделали всю грязную работу.
Они сказали: "Вперёд".
И голова, как провинившийся чиновник, тихо вышла из кабинета.
Причём заметьте - образование тут не спасает.
Пока работает разум - все очень умные.
Как только вмешивается природа - одинаково тупые.
Природа уравнивает всех.
Это её единственный коммунизм, который работает без сбоев.
Женщина в этом смысле устроена аккуратнее.
У неё голова и чувства хотя бы иногда советуются.
Мужчина - нет.
Мужчина действует стремительно.
Красиво.
Глупо.
С огнём в глазах и абсолютной пустотой в черепной коробке - временной, конечно, но впечатляющей.
И вот когда гормоны отыграли.
Когда система снова подключает мозг.
Голова возвращается.
Осматривается.
Оценивает последствия.
И тихо, с достоинством говорит:
"Я предупреждала".
Хотя не предупреждала.
Врёт.
Её просто не было, головы.
Но вот в чём штука.
В чём парадокс.
В чём, если хотите, единственное оправдание всему этому природному безобразию.
Именно в эти моменты, когда разум отключается, люди совершают поступки.
Настоящие.
Безрассудные.
Живые.
Потому что разум осторожен.
Разум всегда найдёт причину не рисковать.
Он объяснит.
Почему рано.
Почему поздно.
Почему вообще не стоит.
А гормоны не объясняют.
Они толкают.
На графоманские стихи.
На роскошные цветы.
На удивительные глупости.
На решения, которые потом долго обсуждают друзья и ещё дольше вспоминают родственники.
И представьте себе - изредка попадают в десяточку.
Порой именно из этих глупостей получаются семьи.
Истории.
Жизни.
Поэтому природа всё рассчитала правильно.
Мозг - чтобы понимать.
Гормоны - чтобы жить.
И самое смешное - работает именно второе.
А первое потом задним числом оформляет всё стратегией.
Вчера отмечали юбилей свадьбы того самого кандидата наук, ныне уже профессора, и той самой женщины, которая сначала всё это не одобряла.
Сидели рядом.
Спокойные.
Счастливые.
А я смотрел на них и думал: как хорошо, что природа иногда выключает голову.
Иначе откуда у меня был бы такой понимающий товарищ, с которым мы теперь ходим друг к другу на юбилеи.
С жёнами.Источник

Раньше, конечно, было проще.
Цензура была организованной.
Кабинет, стол, папки, галстук.
Сидит человек, читает медленно, иногда даже вдумчиво.
Ему надо решить непростую задачу - где автор шутит, а где и намекает.
С таким человеком можно было работать.
Его можно было запутать длинной фразой, подсунуть вторую мысль в третьем абзаце, а иногда и вовсе заставить смеяться там, где автор смеяться не собирался.
Это была понятная цензура.
Запрещала сверху.
Вертикальная, как дождь.
Неприятно, но привычно, и хотя бы понятно, откуда капает.
Сегодня всё устроено гораздо демократичнее.
Цензор - читатель.
Автор ироничного канала пишет текст.
Тонко.
С подтекстом.
С тем самым лёгким поворотом мысли, когда фраза вроде бы ни про кого - а все понимают.
Он нажимает кнопку, публикует.
И через десять минут выясняется, что автор написал совсем не то.
- Вы понимаете, что это оскорбительно?
- Для кого?
- Для людей.
- Для каких именно?
- Вы ещё и уточняете?!
Автор уточняет. Теперь он ещё и агрессивный.
Через двадцать минут второй:
- Типичный взгляд человека с привилегиями.
- У меня нет привилегий.
- Вы дерзите - это тоже привилегия. Подумайте об этом.
Он думает.
И уже не помнит, зачем писал шутку.
Приходит третий. Этот - добрый:
- Я не обиделся лично, но за других беспокоюсь.
Самый страшный. Который за других.
У него болит за всё человечество сразу, оптом, со скидкой.
Своя боль конкретная - с ней можно договориться.
Чужая боль в чужих руках - неисчерпаема.
Автору объясняют.
В комментариях, подробно.
Потому что читатель всегда точно знает, что хотел сказать автор.
Даже если сам автор этого не подозревал.
Сегодня смысл текста определяет первый обидевшийся.
Очень, между прочим, важная должность.
Он пишет длинный комментарий.
С моралью. Иногда - с эпиграфом.
Если комментарий набрал достаточно лайков - текст признаётся вредным.
Не запрещённым, но осуждённым.
А осуждение гораздо серьёзнее запрета.
Запрет - это власть.
Осуждение - общество.
С властью спорить бесполезно, с обществом - смерти подобно.
Раньше шутка была выстрелом.
Попал - не попал.
Теперь шутка - общественное обсуждение.
Иногда объясняют так убедительно, что автор начинает сомневаться: может, он действительно именно это имел в виду.
Шутить сегодня опасно.
Не потому что запрещено.
Потому что кто-то может обидеться.
А обида - самый надёжный инструмент регулирования культуры.
Закон ещё могут отменить.
Обида остаётся и хранится бережно. Скриншотится, архивируется и при необходимости предъявляется через четыре года.
Общество умеет наказывать лучше любого цензора.
Цензор мог запретить текст.
Общество может запретить автора.
Просто перестаёт смеяться.
Поэтому современный автор ироничного канала работает как сапёр.
Пишет фразу.
Смотрит на неё.
И думает не о том, смешно ли.
Думает, кто именно обидится.
Это новая литературная школа.
Раньше автор искал точное слово.
Теперь ищет ещё и безопасное.
Комментарии - это и есть современная цензура.
Цензор мог помиловать.
Комментарии - никогда.
Потому что цензор был один.
А их - условно двести тысяч.
И если вам не повезло, если зацепили - каждый будет абсолютно искренне убеждён, что спасает мир.
От ваших шуток.Источник

Каллас заявила, что США хотят разделить Европу.
Неудивительно, что Кайя обиделась.
Эти Штаты всё время тянут одеяло на себя.
А Европа и сама прекрасно справиться.Источник

Труднее всего думать своей головой, когда вокруг столько готовых мнений.Источник

Не успела правая башня Кремля заманить всех москвичей в Max, как левая башня отключила в столице интернет.Источник

Хегсет: "Руки Трампа прочно лежат на руле".
А Израиль, полагаю, следит за тем, чтобы никто не нажал на тормоз.Источник

Лидеры "Семёрки" призвали Трампа быстро закончить войну с Ираном, а то они уже начинают забывать, как выглядит Зеленский.Источник

Жизнь идёт.
Страна большая, история длинная, характер у народа тоже не кроткий. Поэтому трудности появляются регулярно.
Создаётся даже ощущение, что трудности договариваются между собой не приходить одновременно, но идут одна за одной.
Народ опытный, умеет ждать.
Улучшения.
Результатов.
Просто ждать, потому что исторический момент требует терпения.
Терпение - качество редкое, но выработано поколениями.
Изредка жизнь становится немного воспитательной.
Новые книги, например.
Читаешь, читаешь - бац! - аккуратный чёрный прямоугольник на словах.
Через страницу - квадрат.
Где-то в типографии сидел тоскливый брат Малевича и, сверяясь с буквой закона, старательно прикрывал чернильной завесой мысль.
Мастер Булгаков-то не только о Маргарите писал, оказывается, но и морфий пропагандировал, етить.
И читатель, по задумке, должен реагировать спокойно.
Обходить чёрные рифы и плыть дальше, потому что воображение у человека работает быстрее типографии.
С мессенджерами история тоже любопытная.
Люди общаются.
Переписываются.
Спорят.
Почти всегда узнают новости раньше телевизора, что, конечно, немного нарушает традиционный порядок информирования.
Конечно, возникает идея всё это немного упорядочить.
Да что там "немного", если уж упорядочивать - так основательно. Сначала обходные тропинки прикрыть, а там уже и дорогу заминировать.
А, уже думают? Надо же. Думают и думают.
Но на фоне всех этих мелочных - по сравнению с войной - трудностей у народа всё равно нет сомнений в стойкости перед препонами.
Русские-с.
Вообще народ удивительно широкий.
Находится сейчас между спорным ностальгическим прошлым и ожидаемо счастливым будущим.
Настоящее, как обычно, аккуратно проживает.
Но закономерно возникает желание.
Когда победим все трудности, очень хотелось бы подольше пожить с результатом победы.
И да, победу нельзя всё время откладывать.
Трудности можно, они гибкие, умеют растягиваться.
С ними у человека всегда длинные отношения.
А победа должна когда-нибудь наступить.
Народ терпеливый.
Он понимает сложность момента.
Понимает, что история - дело не быстрое.
Что жизнь коротка, а ожидание хорошей жизни - длиннее.
Но иногда всё-таки хочется такой простой роскоши, как понимание.
Потому что преодоление - это хорошо, а жить преодолев - лучше.
Победа обязательно будет.
История редко оставляет большие дела незавершёнными.
И очень хотелось бы подойти к этой победе рассудительно.
Не спрессованной толпой, а единым народом.
Это, вообще-то, важно.
Тогда и Победа будет выглядеть не как финал испытаний, а как начало жизни.Источник

Макрон призвал Иран немедленно прекратить удары по американским базам на Ближнем Востоке
Французская версия ультиматума лучше всего звучала бы в пять утра, вместе с петухами.
Главное - вовремя прокукарекать, а солнце и без этого взойдёт.Источник

Кайя Каллас считает, что Россия может продать всю нефть, и тогда танки останутся без бензина.
Видимо, русские должны продать нефть вместе со скважинами.
Иначе это станет лишним подтверждением того, что Кайя - полная дура.Источник

Трамп говорит, что топить иранские корабли "веселее", чем захватывать.
Чисто американский юмор. Пукнул - и уже считает это стендапом.Источник

После делового и конструктивного разговора Трампа и Путина на Украине возникли споры, кто чей агент. Трамп агент ГРУ или Путин агент ЦРУ.
В итоге запутались и, как полагается, вышли на собственного агента MИ-6.Источник

Трамп об Иране: "Мы побеждаем на беспрецедентном уровне и очень быстро".
Главное - не умудриться победить саму победу на уровне фантазии.
А её уровень действительно беспрецедентен.Источник

Восьмое марта - праздник диагностический.
Мужчины в этот день проявляются.
Женщины - подтверждаются.
Наблюдать за этим днём полезно. Вроде один календарный лист, но перед глазами разворачивается почти лабораторный опыт семейной жизни.
Праздник короткий, характеры длинные.
К вечеру вырисовывается схема, в которой мужчины делятся на три типа.
Женщины - тоже.
Первый тип - Подкаблучник.
Мужчина тревожный, деятельный, постоянно готовый к исправительным работам.
К 8 марта относится серьёзно. Почти религиозно.
Покупает цветы.
Потом ещё.
Потому что первые показались недостаточно праздничными, вторые подозрительно скромными, третьи уже выглядят как официальное покаяние.
Всё равно покупать нужно матери, жене, сестре.
О любовницах говорить не хочется, поэтому возможны варианты.
Осталось только понять - кому какие.
Он наводит порядок.
Пылесосит диван, моет кухню, выравнивает подушки.
Квартира постепенно приобретает вид морга - стерильно, но без души.
Хотя праздничная атмосфера присутствует.
Старается искренне.
Даже трогательно.
У такого мужчины и женщина соответствующая, внимательная.
Она принимает букет спокойно, с лёгкой профессиональной сосредоточенностью.
В её взгляде есть арифметика.
Она не спорит.
Она фиксирует.
Потом, через пару месяцев, может спокойно сказать: "Странно. Восьмого марта ты был совсем другим человеком".
И мужчина понимает, что праздник продолжается.
Второй тип - Реалист.
Мужчина спокойный, практический, без лишних иллюзий.
Он понимает: восьмое марта - ежегодная процедура.
Идёт в магазин, берёт букет, выбирает подарок.
Без надрыва.
Без художественного поиска. Работает принцип достаточности.
И, главное, ведёт себя аккуратно, лишних движений не делает.
Реалист живёт по простому правилу: если в доме тихо, значит всё функционирует.
И лучше не трогать.
У такого мужчины и женщина соответствующая.
Спокойная.
Принимает букет, оценивает подарок.
Без восторгов, без разочарований. Всё в пределах нормы.
Никто не играет роли на плоту возле "Титаника".
Никто не спасает отношения.
Люди просто живут вместе.
Иногда поздравляют друг друга по штампу в паспорте.
И наконец третий тип.
Глава семьи.
Этот мужчина не нервничает. Он считает, что руководить нужно не только словами, но и счастьем.
Поэтому утром всё уже готово.
Цветы стоят, подарок лежит, завтрак появляется без обсуждения.
Никакого подвига.
Просто порядок.
Женщина в этом случае тоже особенная.
Она не проверяет.
Потому что знает: её мужчина всё сделал сам, без намёков.
Значит человек ориентируется в пространстве.
Такой женщине интереснее жить рядом с тем, кто умеет управлять обстоятельствами.
И восьмое марта это показывает лучше любого разговора об иерархии в семье.
Вообще день точный.
Мужчины становятся внимательнее, начальники мягче, а самые суровые люди начинают говорить комплименты осторожно, будто первый раз в жизни несут в руках фарфор.
В этот день мужчины вдруг начинают слушать.
Причём внимательно.
С выражением удивлённого бульдога, у которого отобрали миску и теперь долго объясняют - за что.
Женщины как бы со стороны наблюдают и тихо кайфуют, растягивая событие.
Понимают: явление временное, нужно успеть сфотографировать на мобильник.
Пару-тройку дней не надо будет долго листать галерею - вот они свежие факты.
И это я ещё не написал о романтиках.
Мужчины, которые уверены, что в этот день главное - чувства.
Говорят долго.
Смотрят в глаза.
Иногда так долго, что женщина начинает подозревать подвох.
Материал для выводов накоплен.
Фактура богатая, практика убедительная.
И складывается простая модель.
Мы, по сути, создаём друг друга.
Кто характером.
Кто терпением.
Кто одним выражением лица.
Классификация приблизительная.
Но восьмого марта она проявляется особенно отчётливо.
Достаточно посмотреть на мужчину с букетом.
Многое становится понятным.
Поэтому, дорогие женщины, с праздником Вас!
А мы, мужчины, постараемся хотя бы немного соответствовать тому, что вы о нас нафантазировали.
И не только 8 марта!Источник

Война на Ближнем Востоке никак не повлияла на Россию, несмотря на то, что часть её региональной администрации застряла в Дубае.Источник

Когда семь украинских инкассаторов везут через Венгрию восемьдесят миллионов денег и девять килограммов золота - это, по сути, неудивительно.
Воруют и отмывают в военное время с особым размахом, хрустя черепами и брезгливо стряхивая со штиблет чужие слёзы.
Но, чёрт возьми, кто-то ещё возит наличные?!
В 2026 году!
Как в девяностые, только с кондиционером в броневике.
Из Австрии.
То есть австрийцы отдали хохлам наличными, чтобы не мучились с налогами?
Так себе покерных дел мастера. Тем более что у венгров оказался фул-хаус.
Австрийцы отдали наличными - хохлы везли наличными - венгры забрали наличными.
В чём проблема-то?Источник

В некоторые исторические моменты человек вроде Черчилля просыпается и понимает.
Всё.
Жизнь ещё коптит, а вот эпохе приснились эстетичные пиздарики.
Ещё вчера ты управляешь половиной планеты, а сегодня половина планеты управляется без тебя.
Англия была "королевой".
Нет, в сторону кавычки.
Королевой.
Флот.
Колонии.
Карта мира, где влияние расползлось по океанам, как чернила по промокашке.
Но выясняется интересная петрушка - карта осталась, а мускулы сдулись.
Фокус даже не в обгоревшей гордости.
Гордость переживёт.
Дело в другом.
Как жить дальше, когда ты привык торчать биг-беном?
К примеру, французы сопротивлялись.
Не так, конечно, как с вопросом капитуляции, но сырно подванивали долго.
А англичане поступили практичнее.
Если империя закончилась - значит, надо закрывать проект аккуратно.
Минимум крови.
Минимум истерики.
Главное - сохранить чопорную морду лица.
Но остаётся тончайшая проблема.
Как сидеть за столом, если ты больше не хозяин?
Вот это Черчилля и мучило.
Мучило и мутило.
Он же помнил времена, когда вся планета смотрела на Лондон.
С осознанием безвыходности.
А потом появилась Америка.
Молодая, оторва, сильная.
Без колониальных комплексов.
И главное - с бабками.
Черчилль - не дурак, он делает ход, который выглядит как индийская дружба, но на самом деле - трепанация черепа под мощным наркозом.
Пациент вращает глазами, ему хорошо.
"Вам повезло, - говорит Уинстон. - Вы родились в момент силы, на вершине.
Но на вершине - одиноко.
Поэтому вам нужна я, Англия.
Мой опыт.
Моя старая нервная система.
Давайте вместе".
"Говно-вопрос", - в свойственной им манере отвечают американцы.
И вот тут появляется противник.
Советский Союз.
Ну как "появляется" - противится.
Система.
Уверенная, с идеологией.
Как оказалось, удобной.
Потому что противник вводит правила.
Делает мир понятным.
Между нами ракеты, армии и уважительная дистанция.
Сугубо на противоречиях.
Так возникает холодная война.
Никто не стреляет, но все готовы стрелять.
Никто не наступает, но все стоят на границе, со своими Джульбарсами и Рейнджерами.
Назвали "сдерживанием".
Просто стоим друг напротив друга
и держим руки на кнопках.
И удивительно - это работало.
Полвека.
В этом балансе было много страха, но была ясность.
Каждый видел черту.
Даже враги уважали друг друга.
Черчилль до развязки не дожил.
А его американские партнёры дожили.
И увидели, как исчез противник, но появилась проблема.
Когда враг исчезает, исчезает и дисциплина.
Шаги, которые раньше никто бы не сделал.
Враг закончился, и осторожность закончилась вместе с ним.
Потому что некому сказать: ребята, вы сейчас слишком разогнались.
И тогда, после небольшой паузы, в разговор снова возвращается Россия.
Не СССР, с идеологией мировой революции.
Но как страна, которая вдруг напоминает, что баланс - штука полезная.
Особенно для тех, кто привык жить без тормозов.
Поначалу, конечно, попытались восстановить прежнюю систему.
Говорили о демократиях, о свободном мире.
Но правила к тому моменту уже куда-то делись.
Осталась игра.
Кто сильнее, тот и прав.
Кто быстрее, тот и написал принцип.
Англия живёт воспоминаниями о величии и гадит, гадит, гадит.
Америка живёт силой - грубой, наглой и взбалмошной.
Россия живёт ожиданием момента, когда разговор о правилах, морали и совести снова станет возможным.
А мир всё чаще вспоминает холодную войну.
Почти с теплотой.
Тогда хотя бы было понятно, кто враг, кто союзник, где граница.
Можно было даже спать спокойно.
Сегодня никто не знает, где предел.
Занавесы поднимаются.
Опускаются.
Иногда без пьесы.
После Второй мировой люди договорились об одном: такого больше не будет.
Договор держался полвека.
А теперь постепенно выясняется главное.
Чтобы помнить, почему нельзя - нужен тот, кто способен это напоминать постоянно.
И да, кому как не нам об этом знать.Источник

США рассчитывают вести операцию против Ирана минимум 100 дней.
Меня терзают смутные сомнения. Сначала две недели, потом четыре, теперь - сто дней.
Напоминаю, что через 334 дня в США опять настанет День сурка.Источник

НАТО может применить 5 статью о коллективной обороне в операции против Ирана.
То есть если США кого-то ударят - остальные готовы защищаться вместе с ними?Источник

Туск: "Польша будет стремиться к созданию собственного ядерного оружия".
Надо же, как у них образование хромает. С физикой ещё дружат, но с историей - беда.
Иначе с чего бы они вспомнили про деление ядра, а вот о разделе Польши - подзабыли.Источник

США и Израиль ведут войну с Ираном нагло, жёстко, цинично и беспощадно, отметая всяческую гуманность и милосердие.
Совершенно не укладывается в наши представления о морали и справедливости.
Но если они действительно закончат её за несколько недель, свергнут власть и поставят лояльное к себе руководство, избежав больших жертв со своей стороны, не будет ли где-то глубоко внутри, закручиваясь спиралью и распирая изнутри, мучить нас жгучая, как изжога, зависть?Источник

Пост верховного лидера Ирана - редкая должность.
Горизонт власти бесконечный, степень безопасности нестабильна.Источник