После попытки удара по резиденции Путина, где лучше поставить запятую в предложении: "Хуйнуть по Украине нельзя просто въебать"?Источник

Не знаю, по каким соображениям это до сих пор не сделано, но в эпоху молниеносно устаревающей информации истерика по поводу разбомблённых центров принятия решений в Киеве закончится максимум через три дня.Источник

Во Флориде, говорят, обсуждали мир.
Хорошее место.
Теплое.
Пальмы.
Очень располагает к серьёзным разговорам о войне.
Сидели долго.
Лица делали сложные.
Говорили осторожно, чтобы не сказать лишнего.
Итог, впрочем, был предсказуем.
Поели печенье и разошлись с лицами людей, которые ничего не решили, но устали так, будто решили всё.
Никто ни с кем не договаривался, но всем надо было выглядеть так, будто они старались.
Мир, говорят, возможен, но есть нюансы.
Нюансы - это когда война идёт, деньги идут, оружие едет, люди заканчиваются, а они говорят:
- В принципе, мы "за".
За мир, за диалог, за всё хорошее,
которое не мешает продолжать плохое, и ещё с десяток «за».
Задрали, задолбали, заигрались.
Европа тут вообще как бандерша в плохом борделе.
Деньги считает от звезды к звезде.
Под всхлипы и судороги.
Нравственность - по остаточному принципу.
Девяносто миллиардов.
Круглая цифра.
Греет.
Когда выделяешь такие суммы,
война просто обязана продолжаться.
Иначе получится, что они вложились в херню.
А этого Европа не любит, поэтому проще продолжить войну, чем признать, что ошиблась.
Киев при этом тоже за мир, но при одном маленьком условии: чтобы шла война.
Потому что мир - это ответственность.
А война - оправдание.
На войне всё можно.
Не объяснять.
Не считать.
Не отвечать.
- Почему света нет?
- Война.
- Почему людей нет?
- Война.
- Почему денег нет?
- Деньги есть, дали. Просто война.
При этом фронт двигается вперёд, туда, где у хохлов назад.
Это вообще возмутительно, когда война ведёт себя не по утверждённому сценарию.
Когда за месяц исчезают города, у штабных начинают дрожать карты.
Энергетика тоже внесла своё слово.
Короткое, как замыкание, но с красивым голубым свечением на видеороликах местных жителей.
Оказалось, что генераторы не работают на лозунгах, а трансформаторы не питаются патриотизмом, особенно раздутым, как жабье пузико, через жопку.
Америка при этом держится чуть в стороне.
Говорит правильные слова.
Очень правильные.
И сразу уточняет, что отвечать за них не будет.
Форма знакомая.
Как тост за здоровье, сказанный человеком, который наливает всем, кроме себя.
Европе предложили быть гарантом.
То есть пообещать то, чего она не сможет выполнить, но, при случае, объяснит, почему не получилось.
Гарантии выходят примерно как обещание начать новую жизнь
с понедельника.
Любого.
Когда-нибудь.
Россия же, на другом конце провода, обозначает рамку.
И не меняет интонацию.
Потому что смысл не улучшается от повторений, он либо понят, либо нет.
Россия не спорит, не уговаривает.
Просто ждёт, пока остальные договорятся между собой, что именно они не будут делать.
Все вокруг обсуждают мир.
Громко, с надрывом.
А она стоит и спрашивает:
- Вы печеньки жрать будете
или работать?
Вообще говорит коротко.
Так коротко, что это всех бесит.
Потому что когда фраза длинная - в ней можно спрятаться.
А когда короткая - прятаться уже некуда.
Ей начинают объяснять, что всё сложно.
Что есть процессы.
Контексты.
Чувствительные моменты.
Словно уже час объясняют, почему кран не течёт, а она - кто бы мог подумать - сантехник.
Можно ещё сто раз встретиться.
Ещё двести раз выразить озабоченность.
Но решать всё равно будут там, где никто не врёт.
На поле боя.
И все эти переговоры нужны лишь затем, чтобы оттянуть момент, когда придётся признать, что итог подвели не слова, а факты.
А потом начнётся привычное.
Одни срочно начнут искать смысл.
Другие - крайних,
Третьи - удачный ракурс.
Потому что результат уже есть, но объяснение ему ещё не придумали.
И это, пожалуй, самый честный момент нашей истории.Источник

В рамках помощи Украине Папа Римский отправил хохлам 100 тысяч порций "доширака".
Символ "надежды", которую заливают кипятком.Источник

Ко многим сейчас мысль приходит, посидит немного и уходит, ничего не объясняя.Источник

- Скажите, у вас есть реальный мирный план?
- Есть.
- А можно его увидеть?
- Зачем портить хорошую неопределённость.Источник

Как только Зеленский начал говорить о будущем Украины, Трамп его перебил: "На будущее, не говори о том, что тебе не принадлежит - о будущем".Источник

После разговора с Путиным Трамп пригласил прессу на встречу с Зеленским.
Когда нечего обсуждать, всё уже можно делать публичным.Источник

Меня всегда умиляет в больших переговорах количество пунктов.
Когда пунктов много - значит, никто ни в чём не уверен, но всем очень хочется выглядеть занятыми.
Двадцать восемь пунктов.
Двадцать три.
Двадцать.
Это же не план.
Это меню, без гарантии, что кухня вообще работает.
И тут важная деталь.
Россия не играет в пункты.
Это не пункты - это условия.
Один и тот же текст, многократно повторённый для тугодумов и идиотов, на случай, если с первого раза было не понятно.
Здесь самое интересное.
Потому что по другую сторону стола тоже сидят люди с холодными головами, но такими заиндевевшими, что мысли, похоже, уже на консервации.
Говорят: "Мы внимательно изучим".
Звучит как: "Мы положим это в долгий ящик".
Тот, который вообще желательно не открывать.
Особенно хороши источники.
Анонимные.
Близкие.
Такие близкие, что сами не знают - к чему именно.
Источник говорит уверенно, потому что его не видно.
Если бы его было видно, он бы так не говорил.
Вокруг - шум.
Газеты пишут.
Эксперты кричат.
Первые требуют немедленно всё отвергнуть.
Вторые - немедленно всё подписать.
Остальные требуют немедленно объяснить вторым, почему первые правы.
И все уверены, что именно они сейчас спасают мир.
Хотя спасают пока только ленту новостей.
Отдельное наслаждение - пересказы.
Один человек пересказал документ.
Другой пересказал пересказ.
Третий добавил эмоций.
Четвёртый добавил истерики.
Пятый назвал это анализом.
И вот уже не план, а фольклор с элементами мифологии.
При этом выясняется странная вещь:
многое из того, чего "нет", оказывается где-то есть.
Просто не там, где его искали.
Потому что одни читают документ, а другие - заголовок.
А это, как известно, два разных жанра.
Особенно трогательны рассуждения о силе.
Любят цифры.
Большие, красивые, круглые.
В солдатах.
Почему не в долларах, евро, гривнах?
А потому что, если прикинуть хрен к носу, возможностей на их содержание - с гулькин хрен.
Визуально - это мало.
В солдатах - больше.
Есть ещё любимая тема гарантий.
Все хотят гарантий.
Но так, чтобы за них отвечал кто-то другой.
И желательно потом.
Пот должен выделяться другими.
Отдельный номер - санкции.
О них говорят так, будто это погода.
- Снимут.
- Не снимут.
- Вернут.
- Усилят.
- А давайте посмотрим.
В итоге в растерянности смотрят друг на друга.
Финансы вообще живут своей жизнью.
Их всегда выносят в отдельный разговор.
Деньги - материя тонкая.
Любят тишину.
И не любят, когда их обещают вслух.
Самое забавное начинается, когда доходят до реальности.
Ресурсов меньше, чем слов.
И возможностей меньше, чем пунктов.
Тут, как сказал Трамп, наступает момент истины.
Когда оказывается, что мир - это не пункты, а набор очень конкретных договорённостей.
Которые либо работают, либо нет.
И поэтому весь этот циклон вокруг - не про документы.
Это про попытку сохранить лицо, пока обстоятельства аккуратно забирают всё остальное.
В итоге останется не двадцать пунктов.
И не десять.
Останется несколько формулировок,
которые можно выполнить, и ещё несколько, которые будут вежливо забыты.
Всё остальное уйдёт туда же, куда уходят все громкие заявления - в архив уверенных прогнозов.
Так что, когда снова услышите: "План готов", можете сразу вычеркнуть главное.
Мир.
Он, в отличие от аналитики, не любит шума.
Он любит точность.
И тишину после подписей.
А всё остальное - рабочий процесс вокруг условий, которые давно уже были озвучены спокойным и уверенным тоном.
С расчётом на возвращение слуха.Источник

Скорее всего, после встречи с Трампом Зеленский снова выступит с жёстким заявлением против своего будущего.Источник

На Майдане обещали, что наступит эпоха перемен.
И эпоха перемен действительно наступила на украинцев.Источник

Дональд Трамп рассказал, что российская экономика в тяжёлом состоянии.
Её пытаются сдуть, смахнуть, опрокинуть, а она тяжёлая, зараза, упёрлась и держится.Источник

Захотелось поговорить о власти.
Знаю, не сезон.
Новый год, ёлка, мандарины, людям бы сейчас про счастье и планы, а не вот это всё.
Я сам за.
Честно.
Но в следующий год я этот текст не потащу.
Потому что следующий год - Лошади.
А лошадь и так может оказаться навьючена сверх нормы.
Ей бы сено, дорогу и побольше кнута,
а не мои философские узлы на хребтине.
Поэтому давайте сейчас.
Быстро и на выдохе.
Тем более власть - штука творческая.
У неё, как у любого творчества, всегда есть стиль, жанр и последствия.
Одна убеждает.
Другая объясняет.
Третья просто закрывает дверь и считает вопрос решённым.
Четвёртая, пятая…
Методы часто совпадают, оправдания - никогда.
Одни строят счастье для всех, даже если не просят.
Другие охраняют традиции, которые сами же каждый год переписывают.
Третьи спасают народ от него самого.
Причём с такой самоотдачей, что спасать потом уже некого.
Были режимы идейные.
Там знали, куда идут, но не знали, когда дойдут.
Пробовали менять вывески, лозунги, лица.
Что-то смягчали, что-то закручивали.
Делали вид, что слушают.
Иногда даже слышали.
Но организм оказался сложным: лечили одно - отваливалось другое.
Были режимы практичные.
С чётким расчётом.
Если убрать лозунги, оставить контроль и добавить рынок, люди сами начнут считать происходящее нормальным.
Очень удобно.
Особенно когда флаг остаётся, а смысл меняется.
Экономика растёт, партия не стареет, будущее выглядит управляемым.
Были режимы честные.
Ну как "честные": они сразу начинали с жёсткости и на ней же заканчивали.
Никаких реформ, иллюзий.
Страх как основа.
Страх как цель.
Страх как результат.
Тут хотя бы без обмана: что обещали, то и получили.
Отдельная категория - власть в маскарадном костюме демократии.
Голосуют часто.
Объясняют красиво.
Потом удивляются, почему народ каждый раз выбирает не то, и приходится срочно спасать свободу от избирателя.
А есть и другой путь.
Он менее эффектный.
Без истерик и скачков.
Когда страну не ломают об колено, а чинят по ходу движения.
Медленно.
Иногда неловко.
С оглядкой назад.
Когда помнят победы, не превращая их в дубину, и помнят ошибки - не пряча их под ковёр.
Когда благодарят за первое и делают выводы из второго, пусть и не всегда сразу.
Перезагрузка после перегрузки.
Чтобы не потерять себя.
Чтобы не сорваться в разборки, не расколоться на лагеря и не закрутить гайки так, что потом не открутишь без последствий.
Пытаясь договориться и со своими, и с чужими без выстрелов.
Объяснить.
Предупредить.
Дать время.
Но в какой-то момент оказывается, что аргументы закончились, и остался последний путь.
Неприятный.
Тяжёлый.
Но иногда единственный, когда речь идёт уже не о выборе дороги, а о безопасности самого движения.
А теперь о самых хрупких конструкциях - тех, которым жизнь не нужна.
Им нужна война.
Постоянная.
Лучше бесконечная.
Где война давно стала формой государственного управления.
Враг - как доза наркоты.
Без угрозы они задыхаются, ломка.
Как только опасность исчезает, исчезает смысл.
Поэтому опасность приходится поддерживать.
Нет снаружи - найдут внутри.
Не находится - создадут.
Такие режимы не чинят страну.
Они её тратят.
По частям.
Сначала мужчин.
Потом женщин.
Потом города.
И память, да. Тратят как не в себя.
Оставляя пустоту, которую хотели бы назвать наследием.
Особенно трогательно выглядят структуры, где охраняющих больше, чем защищающих.
Где фронт - там трудно, а в тылу - надёжно и с кокаином.
Там списки.
Там знают, кто лишний.
И главное - там безопасно.
От собственного народа.
Когда такие системы рушатся,
они всегда говорят одно и то же: "Мы боролись".
С кем - не важно.
За что - уточнят потом.
Главное - "героизм".
А жертвы приложатся сами.
Их всегда хватает.
Самое печальное - они искренне считают, что без них народ не выживет.
А страна без народа - вполне.
И вот тут возникает парадокс: "спасение нации" начинается с её исчезновения.
Поэтому когда отдаёшь страну тем, кто хочет только воевать, удивляться нечему.
И в этом смысле самая страшная власть - та, которой народ больше не нужен.Источник

Хорошо хоть просто заблюрили лица пацанов.
Если бы закрыли чёрными полосками - получилось бы с душком Эпштейна, не по-пацански. Да и Вэнса подставили бы - мама не горюй.
А с другой стороны, настоящие субботники при дедушке Ленине проходили как-то душевнее, с открытыми лицами.Источник

На Украине 7 января вместо Рождества будут отмечать День программиста.
То есть подсознательно там уже ждут апдейт вместо чуда.Источник

Про мир говорят много.
Когда мира нет, о нём говорят особенно подробно.
С хронологией, датами, дедлайнами и воодушевлёнными лицами.
Россия здесь выглядит скучно.
Она не фантазирует.
Не сочиняет сценарии.
Не обещает сюрпризов.
Говорит одно и то же разными словами, чтобы наконец поняли. Кто-то, где-то и уже как-то.
Не все любят, когда им говорят прямо.
Прямота портит иллюзии.
А иллюзии сейчас - главный экспорт.
К примеру, Киев живёт в режиме бесконечного "ещё чуть-чуть".
Это не стратегия, это образ жизни.
Всё время чего-то не хватает.
То денег.
То людей.
Но надежда, в отличие от остального, пока не иссякла.
Она не материальна, поэтому её там фантазируют без ограничений.
Вчерашняя ушла - объявляют новую.
Чуть более судьбоносную.
С тем же результатом.
Там давно научились жить авансами.
Авансом верить.
Авансом держаться.
Когда аванс заканчивается - объявлять, что это была пауза.
Стратегическая.
Главное - не переходить к расчётам.
В расчётах слишком много реальности и слишком мало героизма.
Европа в этой истории напоминает человека, который сел играть в покер. Не умея, но с очень серьёзным лицом.
Карты плохие, ставки растут, выходить неудобно.
Все смотрят, и если сейчас встать, придётся признать, что не рассчитали.
Это принципиально.
Охренеть как бессмысленно, но принципиально.
Затягивание стало формой мышления.
Если долго тянуть, можно не принимать решений.
Если не принимать решений, можно выглядеть ответственным.
А если выглядеть ответственным, можно продолжать заседания.
В них никто не виноват, но все при деле.
Америка же на этом фестивале видит себя конферансье, с новыми репликами, но без желания отвечать за номер.
Многие думают, что без неё шоу не закончится, и делают вид, что репетируют финал.
Это создаёт ощущение участия без обязательств.
Очень удобная форма поведения.
Для Вашингтона война - это рычаг.
Мир - тоже рычаг.
Просто один тяжёлый, другой блестящий.
Главное - пытаться держать руки на обоих и не выпускать ни один.
Особенно когда где-то рядом слишком раздражённо шевелится Китай, который вообще не любит, когда его дёргают.
Компромисс сейчас выглядит подозрительно.
Вроде выгодно, но почему-то страшно.
Лучше подождать.
Подождать - универсальное решение.
Оно не требует смелости и всегда можно сказать, что время было неподходящее.
Иногда начинают пугать эскалацией.
Очень аккуратно.
Как будто предупреждают о сквозняке.
Хотя границы давно обозначены так чётко, что их видно даже без очков.
Просто все делают вид, что не заметили.
А вот следующий год обещает быть активным.
В смысле суетливым.
Будет много гибридного.
Много странного.
Россия в этом хороводе будет неприлично спокойна.
Не размахивая.
Не требуя верить на слово.
Просто двигаясь туда, где потом все будут вынуждены согласиться.
Это раздражает больше всего.
Мешает играть в бесконечную неопределённость.
Пока одни используют конфликт как хирургический инструмент, а другие - как оправдание собственных провалов, мир остаётся нелепой конструкцией.
Сложной.
Громоздкой.
Поэтому компромисс обязательно будет.
Но не потому, что кто-то устал говорить.
А потому, что устанут сопротивляться очевидному.
Это разные виды усталости.
И в истории они всегда заканчивались по-разному.
Россия делает то, что делает, и наблюдает, как вокруг меняется лексика.
Сначала "никогда".
Потом "в принципе".
Потом "при определённых условиях".
Прогрессирующая последовательность.
Так что оптимизм здесь не из разряда пожеланий.
Он из разряда расчётов.
Спокойных.
Холодных.
Без выебонов.
Под Новый год вообще принято смотреть на вещи проще.
Если ты продолжаешь идти вперёд,
а вокруг всё чаще оглядываются,
значит, направление выбрано верно.
Ну и под бой курантов загадывают желания.
Которые лучше сбываются тогда,
когда для них уже подготовлена почва.
А почва сейчас именно там, где меньше всего суеты и больше всего уверенности в действиях.
Так что следующий год обещает быть не простым, но очень позитивно интересным.
И это, согласитесь, уже неплохой повод поднять бокал.Источник

Так и быть: после срыва Макроном рейдерского присвоения российских денег Путин, возможно, и ответит на звонок Маню.
Ему давали достаточно времени подумать.
Но если Макрон снова начнёт нести чушь и околесицу, в Кремле окончательно заблокируют его номер телефона, и пусть потом клюёт себя в шпоры - вплоть до ухода с поста президента Франции.Источник

Во время празднования Нового года на Украине вполне могут изобрести новое блюдо - "Мішанина".
Ведь если оливье, селёдку под шубой и холодец ещё можно приготовить светлым днём, то в кромешной темноте, за праздничным столом, всё это неизбежно превратится в.....Источник

В Финляндии объяснили сокращение популяции оленей.
Не климат.
Не экология.
Россия.
А русские волки - как могли, помогли с геополитической задачей.Источник

Трамп заявил, что не был на острове Эпштейна.
Это утверждение подозрительно тем, что он поспешно отвечает на вопрос, который ещё не задали.
Может у него свой остров был? "Островок, островооок...".Источник

"Мы строим величайшие корабли, - возмущается Трамп, - а меня спрашивают о списках Эпштейна".
Донни, с этими демократами надо жёстче.
Веди себя с ними как полное говно - иначе утонешь между Сциллой и Харибдой.Источник

В ответ на уверенность Линдси Грэма в том, что у США есть все рычаги давления на Россию, сама Россия призвала сенатора поосторожнее размахивать хрупкими рычагами.Источник

Что такое настоящая дипломатия?
Это когда Дмитриев и Уиткофф в Майами, из уважения к формату, пьют за мирную Украину, не чокаясь.Источник

Сначала сказали: "Ничего нет".
Потом добавили: "Есть, но не то".
Потом уточнили: "То, но не вам".
И, наконец, плевком: "Вот".
Не всё.
Немного.
Дозой.
Так показывают фотографии, где все улыбаются, а потом выясняется, что это поминки.
Файлы лежали долго.
Тяжело.
Сотни гигабайт цифровой мерзости, аккуратно упакованной в папки.
Дверь приоткрыли в пятницу вечером.
Самое гуманное время.
Когда уже нет сил возмущаться.
На фотографиях знакомые даже нам лица.
Такие обычно учат жизни.
Про ценности.
Про их семью. Какой бы она ни была.
Про бренность бытия.
Вот Билл Клинтон на фотке.
Реакция мгновенная.
- Это всё подстроено.
- Кем?
- Тем, кто хочет скрыть другое.
- Что именно?
- Ну, другое.
Чуть поодаль - принц Эндрю.
Память у него работает избирательно.
- Вы были?
- Не помню.
- А здесь?
- Не уверен.
Королевская амнезия передаётся по дворцовому протоколу.
Где-то рядом мелькает Майкл Джексон.
Про него вообще неудобно.
Он всегда был где-то между гениальностью и вопросительным знаком.
А вопросы такие, что талант хочется убрать подальше, дабы не мешал отвращению.
И всё это кружится вокруг одного имени - Джеффри Эпштейн.
Финансист с островом и широкой социальной программой.
Остров - как клуб по интересам.
Только интересы там совпадали такие, что членство должно было заканчиваться баландой и табельным свистком, а не коктейлем.
Документы опубликовали заботливо.
С чёрными прямоугольниками.
- Почему тут всё закрашено?
- Чтобы не травмировать.
- Кого?
- Ну, не тех же, кто снимал. Тех, кто сейчас смотрит.
Когда появляются слова живых людей, вся эта игра в версии заканчивается.
А заканчивать никто не хочет.
Версии безопаснее правды.
Имена всплывают как будто между делом.
Не обвинения.
Просто присутствие.
- А этот что тут делает?
- Проходил.
- А этот?
- Одним глазком, морщась.
Аккуратно мелькают Питер Тиль и Илон Маск.
Ещё аккуратнее - Карлос Слим и Руперт Мёрдок.
Никто не виноват.
Все просто были рядом.
Рядом - самое удобное место.
На острове нашли много всего.
Игрушки.
Интерьеры.
Следы бурной фантазии взрослых людей с деньгами и без тормозов.
Но вдруг - футболки с логотипом Армии обороны Израиля.
- А это зачем?
- Для атмосферы.
- Какой?
- Загадочной.
И тут начинается цирк с отсутствием.
На опубликованных фото нет Трампа.
Вообще.
- Вот видите! - говорят в Белом доме.
- Вот именно! - говорят оппоненты.
Отсутствие становится доказательством.
Каждый выбирает своё, лишь бы не смотреть туда, где по-настоящему противно.
В итоге все уверены, что им не показали главное.
Минюст обещает продолжение.
Потом.
Когда будет удобнее.
А чтобы публика не зависла, ночью где-то снова бахнули. В какой-то Сирии, мать её.
Срочно.
Громко.
- А это к чему?
- Чтобы отвлеклись.
- Удалось?
- Вы ещё спрашиваете?
В общем, не до иронии.
Потому что педофилия - не скандал и не повод для политических игр.
Это грязь, от которой не должны отмываться ни титулы, ни капиталы.
Но получается красиво.
Show must go on.
Грязь есть.
Документы есть.
Имена есть.
А ясности - нет.
И самое страшное - не то, что это было, а то, как спокойно все это переживут.Источник

Путин: "Материальная составляющая важна, но ещё важнее состояние души".
Согласен.
Материальное - это уровень жизни.
Состояние души - её качество.
А без качества даже самый высокий уровень выглядит дёшево.Источник