Почему-то в последнее время стало подозрительно тихо.
Не в мире вообще - там как раз шумно - а в одном узком, но очень болтливом секторе.
Там, где годами, с наслаждением и правильной артикуляцией, говорили об "имперских замашках Путина".
Мол, не может человек жить без карты, где всё закрашено одним цветом.
Хотя сам он, между прочим, упорно повторяет обратное.
В камеру, медленно, чтобы даже переводчики не ошиблись.
Про всю Украину речи нет.
Про Европу - тем более.
Территориальных претензий к Молдавии и Белоруссии - никаких.
Речь идёт о конкретных землях, о том, что является исторически российским.
И, разумеется, о безопасной зоне.
Где, кто и насколько нарвётся.
Не больше.
Имеющий уши да услышит, но не в этом случае.
Если слушать, придётся думать, а думать утомительно.
Поэтому садились в калошу, тыкали пальцем в небо, пузырили лужи, брякали, ляпали, в общем, врали вдохновенно, со смаком.
А потом - исчезли, не извинившись.
Просто пропали, с тихим свистом стравливаемого воздуха.
А повод - роскошный.
На авансцену вышел другой человек.
И начал говорить вещи, которые раньше принято было заворачивать в салфетки.
Без комплексов.
Без пояснений.
Без попыток выглядеть скромнее, чем есть.
Трамп такой, да.
Венесуэлла.
Мексика.
Гренландия.
Канада.
А если не стесняться - вся Латинская Америка.
А если совсем раздухариться - два материка.
Новый Свет.
Чего уж мелочиться, действительно.
И тут происходит чудо.
Имперские амбиции внезапно перестают быть имперскими.
То, за что вчера обвиняли, сегодня называют прямотой.
По всем законам жанра должны были появиться борцы с империями.
Слово "замашки" должно было зазвенеть.
Но - тишина.
Интеллектуальная.
Очень воспитанная.
Хотя с империями, если не притворяться, всё довольно просто.
Империя - не размер территории.
Это неспособность остановиться.
Когда своих границ недостаточно психологически.
Когда государство живёт не внутри себя, а за счёт вовне.
Когда расширение - не средство, а форма существования.
Рим был империей не потому, что был большим, а потому, что без завоеваний начинал скучать.
Британская империя - не потому, что любила море, а потому, что острову постоянно требовались чужие берега.
Российская империя выбивалась из контекста: она была не колониальной, а континентальной.
Советский Союз же часто называют империей по старой привычке.
Хотя он был скорее идеей с территориальными приложениями.
Как только идею похерили, территория разошлась по швам сама.
Империи так себя не ведут.
Кстати, имперцы тоже.
Потому что Путин ведёт себя максимально не по-имперски.
Скучно.
"Нам не нужно", "Мы не собираемся".
Сильно раздражает.
Вот, к примеру, доктрина Монро прямо говорила: это наше полушарие.
Не потому, что необходимо, а потому, что хотелось.
Тогда это называли принципом.
Теперь - риторикой.
Очень тонкий момент.
Если ты говоришь: "мне достаточно" - тебе не верят.
Если говоришь: "мне мало" - тебя считают честным.
Империя теперь определяется не делами, а подачей.
Не тем, что ты делаешь, а тем, насколько уверенно ты озвучиваешь хотелки.
Вот почему так стыдливо исчезли борцы с "имперскими притязаниями".
Неудобно им.
Раньше было легко.
Тут - аккуратные формулировки, у них - истерика.
Теперь всё наоборот. Почти.
Формулировки - конкретные.
А истерики где?
С таким материалом работать тяжело.
Тут либо признавать, что империя - не то, что тебе не нравится, либо молчать.
Они выбрали второе.
И в этом смысле тишина вокруг новых заявлений - не ошибка.
Это привычка.
Слушать не смысл, а громкость.
Впрочем, такая логика работает лишь до поры до времени.
Ровно до тех пор, пока обстоятельства позволяют делать вид, что громкость важнее смысла.
Слова растворяются в воздухе, а Россия продвигается на местности.
И именно там обстоятельства переписывают правила.Источник