Трамп взял технический перерыв в миротворчестве.Источник

Я люблю посленовогодие.
Праздник уже ушёл, а ты ещё нет.
Ты вроде дома, но не в себе.
Встретили достойно.
Как всегда.
Сначала красиво.
Потом громко.
Со странной верой в часы: если пробьют - то всё.
Старое исчезнет.
Новые проблемы не загрузятся.
Организм обновится.
А он, сссубчик, не обновляется.
Он зависает.
Пишет: "Недостаточно памяти".
Памяти действительно нет.
Ни оперативной, ни событийной.
В первые дни года человек - философ.
Лежит.
Смотрит в потолок.
Думает: "Зачем? Куда?".
И кто этот человек на фото в телефоне, который ел селёдку руками?
Посленовогодний отдых - когда ты устал от того, что отдыхаешь.
Ты просыпаешься уставшим от сна.
Любое движение - подвиг.
Поход на кухню - экспедиция.
Обратно не все доходят.
Холодильник в эти дни - главный свидетель.
Он знает всё.
Он видел, как ты вылавливал пальцами огурцы в банке, как будто их нет на столе.
Все - там, а ты - тут, аннулируешь лишнюю рюмку, предательски выдавливающую заскочивших ранее.
Видел, как столкнулся там с женой какого-то гостя.
Как говорили метафорами и разошлись с ощущением упущенных возможностей.
Он молчит.
Как настоящий друг.
Потому что если холодильник заговорит - все сядут.
В смысле - от неожиданности.
Это же кухня, сюда все и выходят.
Покурить, пообщаться разными мнениями.
Даже если до первого тоста мнения были линейно одинаковые.
Они и сейчас одинаковые, но разной степени линейной плотности.
Телевизор работает фоном.
Там люди поют с лицами, будто они только что придумали счастье.
Улыбаются так широко, что кажется - у них нет налогов и неблагонадёжной родни.
Нет третьих тостов.
А потом гости уходят не сразу.
Гости уходят волнами.
Первая волна - "Нам пора".
Вторая - "На посошок?".
Третья - "Давай ещё посидим".
Четвёртая - "Кажется, мы у вас остаёмся".
И где-то после этого момента становится ясно: праздник уже не мероприятие, а среда обитания.
Он просто теряет форму.
Повод уже ушёл, а ощущение выходного растягивается, как резинка от трусов.
Чаты продолжают поздравлять.
До восьмого.
До десятого.
Люди шлют фейерверки, котов, шампанское.
Ты отвечаешь: "🌲".
Это универсально.
Это означает: "Я жив. Больше ничего не обещаю".
Таков январь.
Месяц, который длится год.
Выходные смешаются с работой, причём первые явно начнут побеждать вторую.
День недели - условность.
Понедельник - слух.
Будильник - угроза.
Все обещают начать новую жизнь.
Праздники закончатся, начать забудут.
Но это не лень.
Стратегическая пауза.
Никто не бездействует.
Все выжидают.
Ёлка стоит до последнего.
Убрать ёлку - значит признать, что чудо закончилось.
Мы ещё будем надеяться.
Вдруг что-то допразднуется.
Вдруг под ней осталась коробка счастья.
Или хотя бы конфета.
И вот в какой-то момент ты посмотришь на себя в зеркало.
И увидишь человека, который многое понял.
Но не сейчас.
Потом.
Посленовогодие - великое время.
Честное.
Оно говорит: "Не делай выводов на голодный мозг".
А если вдруг грустно - не пугайтесь.
Это не тоска.
Это организм проверяет: готовы ли вы жить дальше.Источник

После просмотра праздничных программ стало совершенно очевидно, что по степени прощения Лариса Долина - ещё не Киркоров, но уже и не Ургант.Источник

Президент Финляндии Стубб пообещал сделать всё возможное "для обеспечения суверенитета и территориальной целостности Украины".
Невозможное, по традиции, осталось за Россией.
Как пел Билан: "Я знаю точно - невозможное возможно".Источник

Каждого 1 и 2 января он просыпался в шесть утра.
Это была привычка, выработанная годами.
Штирлиц варил себе кофе, делал первый глоток и, закурив папиросу, начинал писать ещё не проснувшемуся Центру новогодние шифровки в Telegram.Источник

- Доктор, у меня жар. Может, мне аспирин ударными дозами попить? Это безопасно?
- Смотря для кого. Вы по телевизору Трампа видели? Слушали? Вам это надо?Источник

Нью-Йорк - город возможностей. Например, после присяги нового мэра на Коране он, возможно, сменит название на Аль-Джадида.Источник

Белый дом отметился новогодним постом: "Добро пожаловать в Золотой век!".
Когда эпоху объявляют заранее, она, как правило, задерживается.
Хотя, кто его знает, может, Трамп и устроит США суосальный век.Источник

Факельное шествие в честь Степана Бандеры во Львове - тот самый случай, когда тьма празднует своё прошлое при свете.Источник

Объявили, что командир РДК Капустин сдох.
Потом показали живого.
Назвали это спецоперацией.
Смерть сказала: "О, хорошо, что напомнили", и сдвинула его в очереди вперёд.Источник

Говорят, именно в эту ночь Дед Мороз подрабатывает психологом.
Приходит без саней, садится рядом
внимательно слушает, как взрослые люди объясняют, почему в следующем году у них всё точно получится.
Он кивает.
Опытный.
Новый год - единственная сказка, в которую верят люди с высшим образованием.
Причём массово.
Без стеснения.
В эту ночь мы необычайно щедры.
Раздаём обещания, которые потом будут нас старательно избегать.
Мы вообще любим этот день за коллективное соглашение не портить друг другу настроение.
Редкий социальный договор.
Никто не выясняет отношения.
Никто не спорит.
Даже телевизор старается выглядеть добрее, чем он есть.
В Новый год все подводят итоги.
Если год был плохой - "это опыт".
Если хороший - "мы так и планировали".
И да, год был сложный.
Эта фраза давно стала универсальной.
Её можно вставлять куда угодно, без неё неуютно.
А ещё он был насыщенный.
Сюжет - плотный.
Персонажи - шумные.
Хэппи-энд - в разработке.
Поэтому загадываем желания осторожно.
Без резких движений.
С опытом приходит понимание: если загадать слишком смело - придётся потом соответствовать.
Мы научились отличать важное от срочного.
Срочного стало много.
Важное - стабильно.
Но зато мы стали быстрее.
Быстро схватывать.
Быстро уставать.
Быстро шутить.
Шутки - вообще отобрать невозможно.
Новый год - праздник, когда даже серьёзные люди временно снимают серьёзность.
Кладут рядом.
Говорят: "Я потом надену".
Все желают друг другу счастья.
Кому-то - тишины.
Кому-то - движения.
Кому-то - чтобы просто не мешали.
Желают здоровья.
Вообще чудесный тост.
Подходит всем.
Особенно тем, кто его уже проверял.
Желают денег.
Делают вид, что не очень настаивают.
Но настаивают.
Новый год хорош тем, что позволяет надеяться без объяснений.
Никто не спрашивает: "А с чего ты взял?".
Просто кивают.
Удивительный, конечно, праздник.
Праздник, в котором надежда побеждает опыт по очкам.
Мы все в этот момент слегка инженеры по судьбе.
Стоим над реальностью и думаем: "Ну сейчас-то всё точно заработает".
Национальный вид спорта - оптимизм.
Благо предыдущий год как-то взбодрил.
Не давал расслабиться.
Даже когда хотелось.
Особенно когда хотелось.
Поэтому хочется загадать под бой курантов желания и сразу уточнить: без фанатизма.
А ещё - главное, от меня.
Хочу пожелать России, которая умеет жить не по шаблону и держаться без лишнего шума, когда другие обсуждают, чтобы в новом году у неё было больше спокойных дней и меньше лишних советчиков.
Страна лучше всего чувствует себя,
когда ей не мешают.
Хочу пожелать ребятам на войне, людям, которые сейчас держат реальность на себе, чтобы новый год стал годом возвращения.
Домой. С Победой.
К мирной тишине, за которую они сегодня отвечают.
И хочу пожелать Вам, моим читателям, людям, у которых есть чувство юмора, а значит - внутренний запас прочности, чтобы в новом году у Вас было больше поводов смеяться
и меньше причин объяснять очевидное.
Смех - это не легкомыслие.
Это форма свободы.
Пусть в новом году будет больше точных слов и правильных пауз.
Меньше шума и больше смысла.
Меньше суеты и больше уверенности, что мы всё делаем правильно.
Сказка закончится утром.
А жизнь, к счастью, продолжится.
И иногда, посреди всей этой жизни, Вас будет накрывать простая, тёплая мысль: "А ведь неплохо получилось".
С наступающим Новым годом!
Он всё равно наступит.
А мы - встретим.
Как умеем.Источник

Зеленский: "Когда Россия занимает около 3000 километров в год, это выглядит так, будто мы не выигрываем. Но это не соответствует реальным фактам".
Кто-нибудь уже может вытащить у него штепсель из головы? А то он ещё и на подзарядке.Источник

После попытки удара по резиденции Путина, где лучше поставить запятую в предложении: "Хуйнуть по Украине нельзя просто въебать"?Источник

Не знаю, по каким соображениям это до сих пор не сделано, но в эпоху молниеносно устаревающей информации истерика по поводу разбомблённых центров принятия решений в Киеве закончится максимум через три дня.Источник

Во Флориде, говорят, обсуждали мир.
Хорошее место.
Теплое.
Пальмы.
Очень располагает к серьёзным разговорам о войне.
Сидели долго.
Лица делали сложные.
Говорили осторожно, чтобы не сказать лишнего.
Итог, впрочем, был предсказуем.
Поели печенье и разошлись с лицами людей, которые ничего не решили, но устали так, будто решили всё.
Никто ни с кем не договаривался, но всем надо было выглядеть так, будто они старались.
Мир, говорят, возможен, но есть нюансы.
Нюансы - это когда война идёт, деньги идут, оружие едет, люди заканчиваются, а они говорят:
- В принципе, мы "за".
За мир, за диалог, за всё хорошее,
которое не мешает продолжать плохое, и ещё с десяток «за».
Задрали, задолбали, заигрались.
Европа тут вообще как бандерша в плохом борделе.
Деньги считает от звезды к звезде.
Под всхлипы и судороги.
Нравственность - по остаточному принципу.
Девяносто миллиардов.
Круглая цифра.
Греет.
Когда выделяешь такие суммы,
война просто обязана продолжаться.
Иначе получится, что они вложились в херню.
А этого Европа не любит, поэтому проще продолжить войну, чем признать, что ошиблась.
Киев при этом тоже за мир, но при одном маленьком условии: чтобы шла война.
Потому что мир - это ответственность.
А война - оправдание.
На войне всё можно.
Не объяснять.
Не считать.
Не отвечать.
- Почему света нет?
- Война.
- Почему людей нет?
- Война.
- Почему денег нет?
- Деньги есть, дали. Просто война.
При этом фронт двигается вперёд, туда, где у хохлов назад.
Это вообще возмутительно, когда война ведёт себя не по утверждённому сценарию.
Когда за месяц исчезают города, у штабных начинают дрожать карты.
Энергетика тоже внесла своё слово.
Короткое, как замыкание, но с красивым голубым свечением на видеороликах местных жителей.
Оказалось, что генераторы не работают на лозунгах, а трансформаторы не питаются патриотизмом, особенно раздутым, как жабье пузико, через жопку.
Америка при этом держится чуть в стороне.
Говорит правильные слова.
Очень правильные.
И сразу уточняет, что отвечать за них не будет.
Форма знакомая.
Как тост за здоровье, сказанный человеком, который наливает всем, кроме себя.
Европе предложили быть гарантом.
То есть пообещать то, чего она не сможет выполнить, но, при случае, объяснит, почему не получилось.
Гарантии выходят примерно как обещание начать новую жизнь
с понедельника.
Любого.
Когда-нибудь.
Россия же, на другом конце провода, обозначает рамку.
И не меняет интонацию.
Потому что смысл не улучшается от повторений, он либо понят, либо нет.
Россия не спорит, не уговаривает.
Просто ждёт, пока остальные договорятся между собой, что именно они не будут делать.
Все вокруг обсуждают мир.
Громко, с надрывом.
А она стоит и спрашивает:
- Вы печеньки жрать будете
или работать?
Вообще говорит коротко.
Так коротко, что это всех бесит.
Потому что когда фраза длинная - в ней можно спрятаться.
А когда короткая - прятаться уже некуда.
Ей начинают объяснять, что всё сложно.
Что есть процессы.
Контексты.
Чувствительные моменты.
Словно уже час объясняют, почему кран не течёт, а она - кто бы мог подумать - сантехник.
Можно ещё сто раз встретиться.
Ещё двести раз выразить озабоченность.
Но решать всё равно будут там, где никто не врёт.
На поле боя.
И все эти переговоры нужны лишь затем, чтобы оттянуть момент, когда придётся признать, что итог подвели не слова, а факты.
А потом начнётся привычное.
Одни срочно начнут искать смысл.
Другие - крайних,
Третьи - удачный ракурс.
Потому что результат уже есть, но объяснение ему ещё не придумали.
И это, пожалуй, самый честный момент нашей истории.Источник

В рамках помощи Украине Папа Римский отправил хохлам 100 тысяч порций "доширака".
Символ "надежды", которую заливают кипятком.Источник

Ко многим сейчас мысль приходит, посидит немного и уходит, ничего не объясняя.Источник

- Скажите, у вас есть реальный мирный план?
- Есть.
- А можно его увидеть?
- Зачем портить хорошую неопределённость.Источник

Как только Зеленский начал говорить о будущем Украины, Трамп его перебил: "На будущее, не говори о том, что тебе не принадлежит - о будущем".Источник

После разговора с Путиным Трамп пригласил прессу на встречу с Зеленским.
Когда нечего обсуждать, всё уже можно делать публичным.Источник

Меня всегда умиляет в больших переговорах количество пунктов.
Когда пунктов много - значит, никто ни в чём не уверен, но всем очень хочется выглядеть занятыми.
Двадцать восемь пунктов.
Двадцать три.
Двадцать.
Это же не план.
Это меню, без гарантии, что кухня вообще работает.
И тут важная деталь.
Россия не играет в пункты.
Это не пункты - это условия.
Один и тот же текст, многократно повторённый для тугодумов и идиотов, на случай, если с первого раза было не понятно.
Здесь самое интересное.
Потому что по другую сторону стола тоже сидят люди с холодными головами, но такими заиндевевшими, что мысли, похоже, уже на консервации.
Говорят: "Мы внимательно изучим".
Звучит как: "Мы положим это в долгий ящик".
Тот, который вообще желательно не открывать.
Особенно хороши источники.
Анонимные.
Близкие.
Такие близкие, что сами не знают - к чему именно.
Источник говорит уверенно, потому что его не видно.
Если бы его было видно, он бы так не говорил.
Вокруг - шум.
Газеты пишут.
Эксперты кричат.
Первые требуют немедленно всё отвергнуть.
Вторые - немедленно всё подписать.
Остальные требуют немедленно объяснить вторым, почему первые правы.
И все уверены, что именно они сейчас спасают мир.
Хотя спасают пока только ленту новостей.
Отдельное наслаждение - пересказы.
Один человек пересказал документ.
Другой пересказал пересказ.
Третий добавил эмоций.
Четвёртый добавил истерики.
Пятый назвал это анализом.
И вот уже не план, а фольклор с элементами мифологии.
При этом выясняется странная вещь:
многое из того, чего "нет", оказывается где-то есть.
Просто не там, где его искали.
Потому что одни читают документ, а другие - заголовок.
А это, как известно, два разных жанра.
Особенно трогательны рассуждения о силе.
Любят цифры.
Большие, красивые, круглые.
В солдатах.
Почему не в долларах, евро, гривнах?
А потому что, если прикинуть хрен к носу, возможностей на их содержание - с гулькин хрен.
Визуально - это мало.
В солдатах - больше.
Есть ещё любимая тема гарантий.
Все хотят гарантий.
Но так, чтобы за них отвечал кто-то другой.
И желательно потом.
Пот должен выделяться другими.
Отдельный номер - санкции.
О них говорят так, будто это погода.
- Снимут.
- Не снимут.
- Вернут.
- Усилят.
- А давайте посмотрим.
В итоге в растерянности смотрят друг на друга.
Финансы вообще живут своей жизнью.
Их всегда выносят в отдельный разговор.
Деньги - материя тонкая.
Любят тишину.
И не любят, когда их обещают вслух.
Самое забавное начинается, когда доходят до реальности.
Ресурсов меньше, чем слов.
И возможностей меньше, чем пунктов.
Тут, как сказал Трамп, наступает момент истины.
Когда оказывается, что мир - это не пункты, а набор очень конкретных договорённостей.
Которые либо работают, либо нет.
И поэтому весь этот циклон вокруг - не про документы.
Это про попытку сохранить лицо, пока обстоятельства аккуратно забирают всё остальное.
В итоге останется не двадцать пунктов.
И не десять.
Останется несколько формулировок,
которые можно выполнить, и ещё несколько, которые будут вежливо забыты.
Всё остальное уйдёт туда же, куда уходят все громкие заявления - в архив уверенных прогнозов.
Так что, когда снова услышите: "План готов", можете сразу вычеркнуть главное.
Мир.
Он, в отличие от аналитики, не любит шума.
Он любит точность.
И тишину после подписей.
А всё остальное - рабочий процесс вокруг условий, которые давно уже были озвучены спокойным и уверенным тоном.
С расчётом на возвращение слуха.Источник

Скорее всего, после встречи с Трампом Зеленский снова выступит с жёстким заявлением против своего будущего.Источник

На Майдане обещали, что наступит эпоха перемен.
И эпоха перемен действительно наступила на украинцев.Источник

Дональд Трамп рассказал, что российская экономика в тяжёлом состоянии.
Её пытаются сдуть, смахнуть, опрокинуть, а она тяжёлая, зараза, упёрлась и держится.Источник

Захотелось поговорить о власти.
Знаю, не сезон.
Новый год, ёлка, мандарины, людям бы сейчас про счастье и планы, а не вот это всё.
Я сам за.
Честно.
Но в следующий год я этот текст не потащу.
Потому что следующий год - Лошади.
А лошадь и так может оказаться навьючена сверх нормы.
Ей бы сено, дорогу и побольше кнута,
а не мои философские узлы на хребтине.
Поэтому давайте сейчас.
Быстро и на выдохе.
Тем более власть - штука творческая.
У неё, как у любого творчества, всегда есть стиль, жанр и последствия.
Одна убеждает.
Другая объясняет.
Третья просто закрывает дверь и считает вопрос решённым.
Четвёртая, пятая…
Методы часто совпадают, оправдания - никогда.
Одни строят счастье для всех, даже если не просят.
Другие охраняют традиции, которые сами же каждый год переписывают.
Третьи спасают народ от него самого.
Причём с такой самоотдачей, что спасать потом уже некого.
Были режимы идейные.
Там знали, куда идут, но не знали, когда дойдут.
Пробовали менять вывески, лозунги, лица.
Что-то смягчали, что-то закручивали.
Делали вид, что слушают.
Иногда даже слышали.
Но организм оказался сложным: лечили одно - отваливалось другое.
Были режимы практичные.
С чётким расчётом.
Если убрать лозунги, оставить контроль и добавить рынок, люди сами начнут считать происходящее нормальным.
Очень удобно.
Особенно когда флаг остаётся, а смысл меняется.
Экономика растёт, партия не стареет, будущее выглядит управляемым.
Были режимы честные.
Ну как "честные": они сразу начинали с жёсткости и на ней же заканчивали.
Никаких реформ, иллюзий.
Страх как основа.
Страх как цель.
Страх как результат.
Тут хотя бы без обмана: что обещали, то и получили.
Отдельная категория - власть в маскарадном костюме демократии.
Голосуют часто.
Объясняют красиво.
Потом удивляются, почему народ каждый раз выбирает не то, и приходится срочно спасать свободу от избирателя.
А есть и другой путь.
Он менее эффектный.
Без истерик и скачков.
Когда страну не ломают об колено, а чинят по ходу движения.
Медленно.
Иногда неловко.
С оглядкой назад.
Когда помнят победы, не превращая их в дубину, и помнят ошибки - не пряча их под ковёр.
Когда благодарят за первое и делают выводы из второго, пусть и не всегда сразу.
Перезагрузка после перегрузки.
Чтобы не потерять себя.
Чтобы не сорваться в разборки, не расколоться на лагеря и не закрутить гайки так, что потом не открутишь без последствий.
Пытаясь договориться и со своими, и с чужими без выстрелов.
Объяснить.
Предупредить.
Дать время.
Но в какой-то момент оказывается, что аргументы закончились, и остался последний путь.
Неприятный.
Тяжёлый.
Но иногда единственный, когда речь идёт уже не о выборе дороги, а о безопасности самого движения.
А теперь о самых хрупких конструкциях - тех, которым жизнь не нужна.
Им нужна война.
Постоянная.
Лучше бесконечная.
Где война давно стала формой государственного управления.
Враг - как доза наркоты.
Без угрозы они задыхаются, ломка.
Как только опасность исчезает, исчезает смысл.
Поэтому опасность приходится поддерживать.
Нет снаружи - найдут внутри.
Не находится - создадут.
Такие режимы не чинят страну.
Они её тратят.
По частям.
Сначала мужчин.
Потом женщин.
Потом города.
И память, да. Тратят как не в себя.
Оставляя пустоту, которую хотели бы назвать наследием.
Особенно трогательно выглядят структуры, где охраняющих больше, чем защищающих.
Где фронт - там трудно, а в тылу - надёжно и с кокаином.
Там списки.
Там знают, кто лишний.
И главное - там безопасно.
От собственного народа.
Когда такие системы рушатся,
они всегда говорят одно и то же: "Мы боролись".
С кем - не важно.
За что - уточнят потом.
Главное - "героизм".
А жертвы приложатся сами.
Их всегда хватает.
Самое печальное - они искренне считают, что без них народ не выживет.
А страна без народа - вполне.
И вот тут возникает парадокс: "спасение нации" начинается с её исчезновения.
Поэтому когда отдаёшь страну тем, кто хочет только воевать, удивляться нечему.
И в этом смысле самая страшная власть - та, которой народ больше не нужен.Источник