Во Флориде, говорят, обсуждали мир.
Хорошее место.
Теплое.
Пальмы.
Очень располагает к серьёзным разговорам о войне.
Сидели долго.
Лица делали сложные.
Говорили осторожно, чтобы не сказать лишнего.
Итог, впрочем, был предсказуем.
Поели печенье и разошлись с лицами людей, которые ничего не решили, но устали так, будто решили всё.
Никто ни с кем не договаривался, но всем надо было выглядеть так, будто они старались.
Мир, говорят, возможен, но есть нюансы.
Нюансы - это когда война идёт, деньги идут, оружие едет, люди заканчиваются, а они говорят:
- В принципе, мы "за".
За мир, за диалог, за всё хорошее,
которое не мешает продолжать плохое, и ещё с десяток «за».
Задрали, задолбали, заигрались.
Европа тут вообще как бандерша в плохом борделе.
Деньги считает от звезды к звезде.
Под всхлипы и судороги.
Нравственность - по остаточному принципу.
Девяносто миллиардов.
Круглая цифра.
Греет.
Когда выделяешь такие суммы,
война просто обязана продолжаться.
Иначе получится, что они вложились в херню.
А этого Европа не любит, поэтому проще продолжить войну, чем признать, что ошиблась.
Киев при этом тоже за мир, но при одном маленьком условии: чтобы шла война.
Потому что мир - это ответственность.
А война - оправдание.
На войне всё можно.
Не объяснять.
Не считать.
Не отвечать.
- Почему света нет?
- Война.
- Почему людей нет?
- Война.
- Почему денег нет?
- Деньги есть, дали. Просто война.
При этом фронт двигается вперёд, туда, где у хохлов назад.
Это вообще возмутительно, когда война ведёт себя не по утверждённому сценарию.
Когда за месяц исчезают города, у штабных начинают дрожать карты.
Энергетика тоже внесла своё слово.
Короткое, как замыкание, но с красивым голубым свечением на видеороликах местных жителей.
Оказалось, что генераторы не работают на лозунгах, а трансформаторы не питаются патриотизмом, особенно раздутым, как жабье пузико, через жопку.
Америка при этом держится чуть в стороне.
Говорит правильные слова.
Очень правильные.
И сразу уточняет, что отвечать за них не будет.
Форма знакомая.
Как тост за здоровье, сказанный человеком, который наливает всем, кроме себя.
Европе предложили быть гарантом.
То есть пообещать то, чего она не сможет выполнить, но, при случае, объяснит, почему не получилось.
Гарантии выходят примерно как обещание начать новую жизнь
с понедельника.
Любого.
Когда-нибудь.
Россия же, на другом конце провода, обозначает рамку.
И не меняет интонацию.
Потому что смысл не улучшается от повторений, он либо понят, либо нет.
Россия не спорит, не уговаривает.
Просто ждёт, пока остальные договорятся между собой, что именно они не будут делать.
Все вокруг обсуждают мир.
Громко, с надрывом.
А она стоит и спрашивает:
- Вы печеньки жрать будете
или работать?
Вообще говорит коротко.
Так коротко, что это всех бесит.
Потому что когда фраза длинная - в ней можно спрятаться.
А когда короткая - прятаться уже некуда.
Ей начинают объяснять, что всё сложно.
Что есть процессы.
Контексты.
Чувствительные моменты.
Словно уже час объясняют, почему кран не течёт, а она - кто бы мог подумать - сантехник.
Можно ещё сто раз встретиться.
Ещё двести раз выразить озабоченность.
Но решать всё равно будут там, где никто не врёт.
На поле боя.
И все эти переговоры нужны лишь затем, чтобы оттянуть момент, когда придётся признать, что итог подвели не слова, а факты.
А потом начнётся привычное.
Одни срочно начнут искать смысл.
Другие - крайних,
Третьи - удачный ракурс.
Потому что результат уже есть, но объяснение ему ещё не придумали.
И это, пожалуй, самый честный момент нашей истории.Источник