В 2022-м интернет-санкции выглядели почти декоративно.
Ну удалили приложения банков из аппстора и прочих гуглмаркетов или как они там. Неприятно, но не апокалипсис: россияне не каждый вторник меняют телефон, банк и личность, чтобы срочно переустанавливать «Сбер» между завтраком и кофе.
А потом в комнату вошли наши домашние гении цифрового суверенитета. Минцифры, РКН, бесконечные требования, запреты оплат, удаления приложений, давление на платформы, «а давайте еще вот тут запретим», «а тут заставим», «а тут доебемся просто потому что можем».
И вся эта мелкая, вязкая, бюрократическая ебатория годами копилась.
И новые интернет-санкции уже не похожи на аккуратную табличку «извините, сервис недоступен, но сделайте шаг влево-вправо и мы типа не видим». Они все больше выглядят как раздраженный ответ: раз вы так любите ломать интернет руками, давайте мы тоже поучаствуем.
Но самое неприятное — это не удаление приложений.
Страшнее другое: начали отзывать сертификаты безопасности сайтов. Пока это история про крупных игроков вроде Сбера и Тинька. Но если такое станет массовым, это будет уже не «ой, приложение пропало», а большая цифровая жопа с табличкой SSL_ERROR.
Вопрос «а на кой хрен было лезть, пока своя инфраструктура не готова» остаётся открытым.
Ну а МАХ из Рустора не удалили. Просто переименовали.Источник
У Виталия Бородина, кажется, есть только одна научная специальность: поиск людей, на которых можно написать заявление. Сегодня он расследует происхождение кокошника, завтра, видимо, займётся матрёшками, а послезавтра потребует проверить археологов на иностранное влияние.
Всё это уже начинает напоминать чубатые визги об изобретении борща. Вместо того чтобы спорить с историками и искусствоведами, дурачок, который должен бегать по деревне с рулём, бежит в прокуратуру.
Особенно комично, что в «дискредитации культурного наследия» заподозрили Елизавету Лихачёву — человека, который руководил Пушкинским музеем.
Так и живём. Одни посвящают жизнь культуре, а другие — составлению жалоб на тех, кто посвятил ей жизнь.Источник