Русская речь прекрасна.
Но без мата она не выдерживает нагрузку бытом.
Хотя, разумеется, есть люди, которые обходятся без мата.
Говорят аккуратно.
Подбирают слова.
Заменяют всё опасное на "ну", "как бы" и выразительный вздох.
Достойные люди.
Обычно работают с посетителями, с клиентами, с детьми, или с людьми, которые могут написать жалобу.
Они умеют говорить всё. Просто держат язык на поводке.
И это тоже искусство.
Но в момент, когда заканчиваются аргументы, поводок обычно рвётся.
Мат - не часть языка, а его позвоночник, на котором держатся слова, фразы и сама способность мыслить без оглядки.
Без него речь осыпается, предложения сутулятся, а мысль идёт мелко, перебежками, оглядываясь на воображаемого цензора.
Русский мат возник не от бедности речи, а от богатства обстоятельств.
Когда холодно - не до метафор.
Когда страшно - не до сравнений.
Когда больно - вообще не до прилагательных.
Мат родился раньше государства, раньше письменности и значительно раньше морали.
Изначально мат был сакральным.
Им не оскорбляли - им отпугивали.
Зло, нечисть, несчастье, врага, который пришёл без приглашения, с глупым предложением.
В древних обрядах матерились громко, публично и по делу - чтобы тычинка взглянула на пестик, дождь пролился, роды удачно прошли, чтобы жизнь продолжалась.
Есть старая деревенская история.
Перед севом мужики выходили в поле и орали такие слова, что вороны взлетали с задержкой.
Батюшка долго боролся. Увещевал. Запрещал.
Один год запретил окончательно.
Посеяли молча.
Урожай не взошёл.
На следующий год вышли снова.
Наматерились так, что заплакали ивы, а от урожая потом раздулись амбары.
Батюшка посмотрел, перекрестился и сказал фразу, не вошедшую в сборники проповедей.
Русский мат собирается как автомат Калашникова: из четырёх деталей можно создать тысячу смыслов.
Поменял окончание - изменил судьбу собеседника.
Интонация - отдельный калибр.
В мате сразу ясно куда, когда и с каким выражением лица.
Война вообще без мата не работает.
Мат лечит нервы, когда рядом нет личного психолога, заменяет молитву, когда времени не остаётся, и иногда держит человека на ногах сильнее любой идеологии.
Есть момент, знакомый каждому.
Человек годами говорит правильно.
Вежливо, с оборотами.
А потом попадает в ситуацию, где ломается всё сразу: сроки, планы, отношения и кофеварка.
Он стоит.
Молчит.
Вдыхает.
И произносит одно короткое слово.
Все вокруг мгновенно понимают: что случилось, кто виноват и что спрашивать сейчас не надо.
Это не хамство.
Это аварийная лампочка языка.
После неё разговор можно продолжать по-человечески.
Зарубежный, к примеру, мат жалок.
Он декоративный, как резиновый нож.
Английское слово универсально, но лениво - один гвоздь на все стены.
Французский мат истеричен, как официант, которого недолюбили в детстве.
Немецкий старается быть грозным, но звучит как инструкция к стиральной машине.
У них мат - эмоция.
У нас - конструкция.
Попробуйте перевести русский мат дословно.
Переводчик сдаётся на третьем слове - и правильно делает.
Некоторые смыслы не подлежат экспорту.
В литературе мат был всегда.
Просто между строк.
Не потому что стеснялись, а потому что уважали читателя.
Прямой мат закрывает пространство для догадки.
А самое интересное всегда живёт в многоточии.
Многоточие - вообще знает всё и потому молчит.
Даёт читателю додумать самому, а не тычет его носом в быт.
С кино всё сложнее.
Там с матом всегда метались.
Сначала запрещали, потом запикивали.
Получались сцены, где люди ненавидят друг друга до судорог, но выражают это азбукой Морзе.
Теперь снова вычищают.
И тут хочется не спорить.
В кино мат тянет фантазию в быт, а искусству полезнее держать крылья сухими.
Если, конечно, это искусство.
В жизни - другое дело.
Там нет монтажа.
Нет дублей.
Нет возможности вырезать неудачную реплику и сделать вид, что всё вышло интеллигентно.
Жизнь говорит напрямую.
Иногда так, что без мата смысл просто не помещается.
И если совсем честно: мат - территория свободы.
Пока его понимают - народ жив.Источник