Хочется иногда писать злые тексты.
С некоторыми сегментами лексики русского языка хочется.
О "швондерах", запретах, "братском народе", визитах бывших террористов в Кремль, переговорах, соплежуйстве, ворах в погонах и без, "Ландышах", национальных кланах, жиробасах на Мальдивах, равнодушной "элите" шоу-биза.
Да мало ли о чём хочется писать злые тексты.
Но эмоции - плохое средство.
Торопят, упрощают, требуют немедленного вывода.
Я же выдержанный, как Шато д’Икем 1999 года, с повреждённой пробкой.
Чистый уксус.
Я могу перемалывать эмоции крепкими, но подозрительно белоснежными для моего прокуренного организма зубами и сплёвывать их на землю интеллигентской струйкой.
Можно всё понимать.
Даже "швондеров".
Их любят назначать причиной всего, но они не причина - симптом.
Швондер появляется там, где конструкция даёт трещину, где старые правила уже не работают, а новые ещё не придумали.
Он не злодей и не реформатор - он просто шум.
И когда шум усиливается, власть смело ставит ограничения.
Их принято воспринимать как зло, хотя по сути это забор.
Любая территория, если не хочет раствориться, сначала очерчивает границы.
Да, заборы бывают кривые и иногда перекрывают собственный выход.
Но принцип прост - без границ систему размывает.
Запреты - не катастрофа, а временное неудобство.
Как строительные леса: мешают виду, но без них дом не улучшится.
А есть вещи, которые никакими запретами не перекроешь.
Они сидят глубже - в общей памяти.
"Братский народ" - раздражает.
Но общее прошлое никуда не деть.
Братство - не комплимент, а факт биографии.
Брат может предать, наговорить гадостей, ударить.
Но, сука, остаётся братом, потому что родство не переписывают задним числом.
Это не оправдание, а принятие происходящего.
И именно из этого вырастает дипломатия.
Та самая, которая многим кажется аморальной.
Переговоры в Абу-Даби вызвали непонимание.
Как будто стол - знак слабости.
Хотя стол - страховка.
Переговоры ведут не с теми, кто хочет мира, а с теми, кто может сорваться и утащить за собой всех.
Это попытка перевести хаос в расчёт и зафиксировать границы безумия, пока они ещё существуют.
По этой же логике выглядят отвратительно, но логичны по сути визиты людей с террористическим прошлым в Кремль.
Дипломатия не выбирает приятных, она выбирает полезных.
Враг моего врага - не друг, а временный рычаг.
Здесь нет симпатий.
Только холодная целесообразность.
А ещё обожают кричать про "соплежуйство" - любимый термин тех, кто никогда не отвечает за последствия.
Им всё кажется недостаточно жёстким.
Ковровые бомбардировки - бальзам.
Но странное дело: когда начинают месить по-настоящему, они первыми требуют гуманизма.
Иногда сдержаться - сложнее, чем размазать.
А вот когда когда порядок нужно наводить и внутри - наоборот.
Воры в погонах и без.
Да, есть.
Но начали активно приседать.
Иногда с конфискацией.
И это редкий момент, когда телевизор показывает между сериалами профилактику.
Кстати, о сериалах.
"Ландыши" - слово нежное, а сезон - агитка.
Искреннее и талантливое кино о СВО ещё будет, но позже.
Когда за камеру встанут те, кому не надо ничего объяснять.
И пока вместо действительности показывают плакаты, жизнь идёт по своим законам.
Кланы и банды - не про национальности, а про безнаказанность.
Где законы звонко ссыпают в карман, там всегда найдётся "свой порядок".
Хорошо, что начали выметать гадёнышей.
Плохо, что до этого понадобились заголовки.
И на фоне всего этого бросается в глаза не преступность, а оторванность.
"Элиту" на Мальдивах и молчащий шоу-биз во время войны народ воспринимает как измену.
Не потому что нельзя отдыхать, а потому что нельзя демонстративно отсутствовать.
Когда страна живёт в напряжении, нейтралитет выглядит как бегство, а молчание - как выбор стороны.
И вот всё это можно понять.
Не оправдать - понять.
Понять и сложить в голове, как грязные инструменты после работы.
И именно поэтому я никогда не буду писать зло.
Злость мешает видеть пропорции.
Потому что когда эмоции загнаны,
необъяснимое становится просто неприятной, но логичной действительностью.Источник