Когда-то я был совсем маленьким, но память у меня была цепкая. Я хорошо помню, как дед рассказывал, какой кукурузный мудак был Хрущ, как он разваливал Союз и как хорошо, что «здоровые силы» в Политбюро его наконец свергли.

Про «дорогого Леонида Ильича» я слушал уже всю школу - от родителей. Диапазон был широк: от взяток Щёлокову до бриллиантов дочки. Но всё опять-таки сводилось к развалу Союза и угнетению русского народа всевозможными инородцами - начиная от несчастных африканцев, ютившихся в общаге Политеха, и заканчивая разными «носатыми» на городском рынке.

Учителя на переменах шушукались ровно о том же. Каждый год все ждали, что уж в следующем-то стопроцентно наступит закономерный кирдык.

При Андропове народ слегка попритих, но слухи о том, что «КГБ возьмёт и продаст всех русских в рабство в Африку», циркулировали регулярно. Ощущение Апокалипсиса нарастало.

Черненко запомнился тем, что бабки на улицах шептали: «Ну всё - это точно последний…»

Приход к власти Сергеича «с бабой» ознаменовался невиданными по размаху апокалиптическими слухами, увенчавшимися байкой о том, что ещё Нострадамус предсказал: Россией будет править сын Сатаны с пятном на голове. Причём кто такой Нострадамус, тогда не знал даже школьный учитель истории.

Как мы все помним, западляны от Сергеича ждали не зря, и я хорошо помню мешок соли, который болтался у нас в коридоре с конца восьмидесятых.

Но, увидев рожу «царя Бориса», народные кликуши заверещали с утроенной силой: этот точно Россию-матушку окончательно пропьёт.

Приход Владимира Владимировича ознаменовался очередным лозунгом: «Вот он - конец времён! Полковник КГБ на российском троне!»

И так уже больше четверти века — с некоторыми вкусовыми вариациями и придыханиями.

Честно говоря, я уже сильно п@дза@бался жить в условиях этого беспрерывного российского Рагнарёка и иногда мне очень хочется прописать в табло тому, кто ещё раз скажет про «развал России».Источник