У нас же как: хотели построить суверенный интернет, а построили квест «найди нормальную версию песни, фильма или ролика и не сойди с ума».

Причем россиян от отечественных сервисов аккуратно, заботливо, с любовью административного сапога отваживали сами.

Ты открываешь музыку, а там внезапно нет трека. Или есть альбом, но без песни. Или песня есть, но лучше бы ее не было, потому что из нее выскребли все живое: мат, алкоголь, «не те» смыслы, «не тех» артистов, «не ту» биографию. Получается не музыкальный сервис, а санитарная обработка культуры.

И человек такой: простите, я вообще-то пришел не за духовно-нравственным обрезком, а за песней. За той самой. С голосом, нервом, словом, грязью, болью, шуткой, похмельем, любовью и всем тем, из чего искусство обычно и состоит.

А ему в ответ: нет, дорогой, вот тебе версия для детского утренника в учреждении закрытого типа.

С кино та же история. Человек покупает билет, приходит в зал, садится в кресло и хочет посмотреть картину. Целиком. Не «режиссерскую версию за вычетом всего, что могло расстроить начальника отдела традиционных ценностей». Не фильм, из которого вырезали сцену, потому что в кадре кто-то не так поцеловался, не так выпил, не так посмотрел, не так прожил.

И после этого люди почему-то не бегут в кинотеатры благодарить за заботу. Они идут домой и скачивают нормальную версию.

Потому что платить за цензурированный огрызок — это уже не потребление контента, а добровольное участие в унижении.

Рутуб — отдельная свечка на торте импортозамещения. Там давно главное видео — это реклама, которая иногда прерывается роликом. Причем пиратские сайты, те самые страшные подземелья интернета, в сравнении иногда выглядят как сервисы с неожиданно деликатным UX. И рекламы там меньше, ага.

Вот это, конечно, мощная победа: сделать государственно-одобряемую платформу менее удобной, чем место, куда человек зашел с мыслью «ну сейчас комп точно сдохнет».

Парадокс в том, что «они» искренне думают, что если вырезать из культуры алкоголь, мат, секс, неприятных артистов, сложные темы и вообще все, что напоминает взрослую жизнь, то получится общество чище и светлее.

Нет. Получится общество, которое научится обходить.

Потому что люди не перестают слушать музыку, если ее убрали из российского сервиса. Они не перестают смотреть кино, если его покромсали. Они не перестают пользоваться нормальным интернетом, если вместо него выдали аквариум с табличкой «дышать по регламенту».
Они просто уходят туда, где всё работает.
И вот тут начинается самое смешное.

Боролись с иностранным влиянием — отправили людей на иностранные платформы. Боролись с пиратством — сделали пиратство снова удобным. Хотели приучить к отечественному — научили не доверять отечественному. Хотели, чтобы люди платили своим сервисам — объяснили, что подписка не гарантирует вообще ничего, потому что сегодня у тебя есть любимый трек, а завтра он оказался идеологически несвежим.

Это не защита культуры. Это ее медленное превращение в школьный стенд, где все улыбаются, никто не матерится, никто не пьет, никто не любит не тех, никто не сомневается, никто не страдает, никто не смеется слишком громко. Очень чисто. Очень светло. Очень мертво.

Россияне, как выяснилось, не хотят, чтобы им ебали голову этой всей херней. Они хотят открыть сервис и получить то, за что заплатили. Песню — песней. Фильм — фильмом. Платформу — платформой, а не филиалом воспитательной комиссии.

И чем сильнее нам объясняют, что «отечественное» должно быть правильным, прилизанным и безопасным для нервной системы чиновника, тем быстрее отечественное превращается не в выбор, а в наказание.

А потом те же люди будут сидеть на совещании и серьезно спрашивать: почему аудитория утекает?

Да потому что вы ей сами открыли дверь. Еще и табличку повесили: «Нормальная версия — там».Источник